search
top

Слякоть

Слякоть, всюду слякоть. И под ногами, и над головой, и впереди, и по бокам — всюду, куда достает глаз — слякоть. Шлеп, кап, блямс, плюх — в эту слякоть постоянно что-то падает, плюхается, бумкает, по ней постоянно кто шлепает, пилит, чешет, меся и без того кашеобразную слякоть. Проглотившим солнце крокодилом поглотила слякоть наш город.

Центр. Экономический центр державы, столица страны, центральная часть города, паутина переулочков и улочек. Начинаю свое центростремительное движение к офису и чувствую себя пауком, ползущим к центру, паутина увешена засохшими припасами, припаркованными на обочинах, хочется съесть парочку, да можно травануться на несколько зарешеченных лет.

Офис. Красивые двери, чистые полы, отполированная стойка. Шлеп-шлеп — и к лифту от двери протянулась дорожка мокрых, расплывающихся следов. Вот и офис приобщился к окружающей слякоти. Всегда так, где человек, там и слякоть. Это свойство рода человеческого — приводить порядок к беспорядку под эгидой приведения беспорядка к порядку. И получается из белого радостного снега такая серая унылая слякоть. Даже жизнь свою некоторые умудряются прожить в слякоти: они вечно вляпываются во что-то (в слякоть, конечно), тонут под грузом забот в чем-то (в слякоти, конечно), пытаются откуда-то вырваться (ну, конечно же, из слякоти). Но, как слякоть не может стать обратно снегом, так и человек не может прервать порочный круг своих жизненных страстей. Плохо всем, только у одних щи жидки, а у других бриллианты мелки. А в остальном им одинаково. Слякотно.

Нет, не хочу быть таким! Вон, солнышко раздвинуло себе тучки и бросает на землю смешные косые лучики. И нипочем ему эта слякоть, пусть себе живет, у солнышка достаточно других забот, нежели обращать на нее внимание. А вот слякоть закопошилась, заворчала, забурчала, да и высохла вся. Вот тебе и вся недолгая. А я смотрел в окошко на струйки пара, делавшие солнечный свет матовым, смотрел и тоже не думал о слякоти. И вечером, чапая по чахлым асфальтовым островкам средь мутной жижи благих намерений сеятелей слякоти в оранжевых жилетах, я тоже не думал о слякоти. И в метро, слушая вместе со всем вагоном повествование в ролях и лицах придурковатого существа о своей жизни, я тоже не думал о слякоти. А думал я о солнце, о том, что, наверное, в каждом из нас живет свое маленькое солнышко и стоит лишь раздвинуть тучки под ним и перестать обращать внимание на слякоть вокруг нас. И пускай она копошиться где-то под нами, без нас.

Одним обычным утром

Галстук на шею, часы на руку, телефон в карман, взгляд в зеркало, ключ в замок, поворот, еще один, последний пролет лестницы, дверь, кнопка домофона, протяжный писк и… Солнце! Огромный солнечный диск висел прямо перед моими глазами. На нем переливались яркие оранжевые волны, по краям отрывались и улетали в никуда красные всполохи, а лучи рассекали утреннюю дымку такими неестественно ровными линиями, что возникало ощущение человеческого вмешательства: как мягкая и гармоничная природа могла так ровно и остро огранить туман? Лишь человек с его неизменной тягой ко всему до идеального правильному на такое способен!

Но нет, природа настолько сильна и многообразна, что сама может преобразовывать поделки рук человеческих в свои образы. Автомобили, выползающие из тумана, были ужасно похожи на зверушек. Вот, фыркая, сосредоточенно прошел серый ежик, вот какой-то черный и стремительный хищник одним прыжком обогнал робко жмущегося к обочине дороги зайца, зеленого то ли от страха, то ли от стремления угнаться за модой, и помчался вперед, видимо, сочтя эту добычу не под стать своему статусу. «…Человеческой каши нажравшийся боров автобус живот волочит…». Неужели Ланцберг писал эти строки погожим осенним утром?

Я выдохнул — оказывается, все то время, что я разглядывал этот неожиданный подарок, я боялся дышать, чтобы не вспугнуть, наверное. Струйки пара, бесформенного пара, потекли навстречу острым иголкам солнечных лучиков, на глазах становясь стройными, ровными, гладкими. Они словно здоровались с солнышком и оно принимало их в свою компанию.

Я шел по улице и улыбался прохожим так же, как и солнце улыбалось мне. Ведь с каждым моим вдохом и выдохом я получал его частичку, а оно принимала частичку меня. И мне было тепло-тепло, так, как бывает тепло рядом с любимым человеком. А может быть, наше солнышко как раз и состоит из частичек тех людей, которые его любят?

top